Крестный путь святости, или испытание Ордой

Богословская перспектива

В фильме, как мне кажется, есть два духовных посыла, очень важных для нас — современных христиан. Один из них, если можно так выразиться богословским языком, носит характер частной сотериологии, т.е. касается вопроса спасения лично каждого из нас, а другой уже выходит в пространство общей эсхатологии, т.е. исторических судеб мира. Подвиг свт.Алексия, показанный в фильме, как это только возможно ярко и жизненно раскрывает путь уподобления Христу, исполнение которого есть исполнение замысла Бога о каждом из нас, т.е. восхождение ко спасению. Но восхождение это, как известно нам из Евангелия есть восхождение крестное, сопряженное с забвением себя, своих амбиций и сил и полным возложением упования на Спасителя. И каждый эпизод фильма в данном случае — это как бы очередная ступенька этого пути.

Что мы видим в самом начале — свт. Алексий — величественный митрополит, возглавляющий Русскую Церковь. Мы наблюдаем его во всем благолепии и силе, присущей его высокому церковному сану. Вероятно, хоть и раздираемый в пути в Орду некоторыми сомнениями, но Алексий по-человечески надеется на то, что сможет совершить чудо — исцелить ордынскую ханшу. Но мгновенного чуда не происходит и на протяжении большей части фильма мы наблюдаем тяжелейшие скорби святого митрополита, добровольно возложенные им самим на себя. Символично показано срывание с Алексия святительских облачений, тем самым он проходит испытание бесчестием, и в глазах монголов он уже не митрополит, а один из уведенных в плен простых русских людей. И в высшей точке этого полного боли пленного уничижения, которое авторы фильма показали тем, как лежащий в грязи, подобно Иову Многострадальному, лишенному всего своего земного величия, в бессильном крике, святитель обращается к Богу. И тут происходит двойное чудо — чудо исцеления Тайдулы и чудо спасения самого Алексия, чудо его преображения. По сути дела, этот пример, в той или иной мере, той или иной форме и силе, характерный и естественный для каждого христианина — в отрешении от своей самости и полном предании себя в руки Божии, происходит и наше спасение, наше подъятие из праха собственных немощных иллюзий и заблуждений. Нужно лишь довериться Спасителю.

Другой смысловой план связан с историей. Немощная Русь и могущественная Орда. Два политических и духовных антипода. Казалось бы, Русь бессильна перед мощью степного исполина, но и тут происходит чудо наших отечественных вековых судеб, именно с момента совершения частного чуда, совершенного руками святителя над ханшей Тайдулой, начинает раскручиваться маховик внутреннего распада Орды. Она словно теряет свой, некогда всесильный стержень, словно изнутри у нее возникает нечто сильнейшее ее земной воли, что способно выбить основание у нее из под ног. И как мы знаем из уроков истории, всего через какое-то непродолжительное время Орда падает под ударом объединенной Руси, ведомая святым князем Дмитрием Донским с благословения преподобного Сергия. В этом мы так же видим важный урок возложения судеб народа на Бога и Его спасительный промысел.

Значение фильма

Фильм «Орда», несомненно, является далеко не рядовым явлением современного российского кинематографа. На меня он произвел очень глубокое впечатление. И как произведение искусства, и по концептуальному его наполнению.

Поражает и впечатляет созданный кинематографистами мир, в котором разворачивается действие картины. Может быть, Орда была и не такой, как представили ее создатели фильма, которые, кстати, и говорили, что отчасти это — историческая реконструкция, отчасти — фантазия. В этом смысле, фильм «Орда» исторически относителен. Совершенно понятно, что с точки зрения воспроизведения деталей быта, нравов, человеческих взаимоотношений фильм в значительной степени является реконструкцией. У нас нет полного и достоверного представления, исторических источников о том, как все это было на самом деле. Хотя, безусловно, в кинокартине сделана добросовестная попытка воспроизвести все исторически верно.

Можно сказать, что фильм являет собой культурный синтез, где показано столкновение совершенно разных культур и мировоззрений, их этик, попытка найти стык этих культур с выявлением точек их разницы и соприкосновения.

Но этот мир оказывается достоверным для человека XXI века. И это в данном случае самое главное.

Однако, скорее, фильм — это все-таки такая тщательная, адекватная, но именно интерполяция на прошлое нашего современного понимания того, как это все происходило, попытка понимания культуры ордынской и русской. И с этой точки зрения фильм, конечно же, не о прошлом. История в фильме является только фоном. Это важно, так как в фильме есть определенный культурный контекст, который воспроизводится на конкретной исторической основе.

Более существенным в фильме мне кажется тот момент, что здесь показан путь к святости на примере русской истории, истории святителя Алексия, которого мы все знаем, читали эпизоды из его жития. И этот путь к святости демонстрируется точно и тонко как раз для современного человека.

В Средние века, видимо, требовалась именно та иконографичность, в которой до нас дошли рассказы о святых в древних житиях. Современный человек, после опыта словесности Нового времени, после исторических опытов XX столетия требует не только иконографического осмысления, но и личностно — психологической достоверности.

И в фильме эта достоверность присутствует. Мы видим, что святой не родится с нимбом, а его путь к святости — не победное бравурное шествие по русской истории, в том числе церковной, а — боль, кровь, слезы, осознание себя ничем и никем перед Богом, крайнее одиночество, в которое погружен главный герой фильма.

Мне кажется важным и то, что нет в фильме сусально-лубочного образа Древней Московской Руси. Перед зрителем — некий срез нашей истории, в котором есть и святость, и человеческие немощи, и собирание Родины, и забвение людей, которые находятся в плену. И вот именно так Родину, такую разную, можно полюбить, сопереживать ей. В отличие празднично-парадной, картинной, как ее иногда представляют в духе псевдореалистов.

Возможность самому принимать решение

Что же касается нецерковного зрителя или не устоявшегося в мировоззрении, мне кажется, в фильме все сделано очень корректно. По сути дела, вопрос о чуде остается открытым. Оно не происходит неким видимым образом, гласом с неба под громы и молнии, со вспышками света, что было бы очень просто сделать при сегодняшних технологиях. И зритель волен верить или не верить, воспринять случившиеся как чудо от Бога или просто как стечение фактов, и решить, что исцеление ханши никак не связанным со святителем Алексием. И эта свобода, которая оставляется за зрителем, — одно из важных достоинств фильма. В данном случае здесь в фильме заложен именно важный миссионерский посыл. Без какой-либо навязчивости, оставляя человеку возможность самому принимать решение.

Денис Михалев

Источник: газета «СПАС», №2 (119) февраль 2014 г.