Что же предлагает Собор? Собор предлагает принципиально изменить в первую очередь структуру прихода. Речь идет, конечно, не обо всех приходах: есть бедные, небольшие сельские приходы, где невозможно нести ту ответственность, которую предлагает Архиерейский Собор. Но в нашей Церкви много городских и поселковых приходов, где достаточное количество верующих, где существует или может быть создан актив; и предлагается, чтобы в таких приходах — конечно, по согласованию с архиереем — штат формировался не так, как раньше. Раньше штат формировался следующим образом: настоятель и, если нужно, второй (и третий) священник, диакон, псаломщик, регент. В бедных приходах: настоятель, псаломщик, регент. Теперь предлагается следующая структура штатного расписания (а это означает, что люди должны быть на должности и получать зарплату). В тех приходах, где это возможно, должен быть человек, ответственный за молодежную работу. И это не должен быть диакон или второй священник — это должен быть освобожденный от любой другой работы сотрудник, который получает зарплату, причем такую зарплату, на которую можно жить, а не так, как настоятели иногда говорят: «ну, три-пять тысяч я ему дам, и хватит». Перед этим работником ставятся совершенно конкретные задачи: «Вот у нас на приходе в воскресенье причащается пять или десять молодых людей. Давай сделаем так, чтобы к концу года их было в два раза больше». И это уже задача этого человека. Настоятель должен ставить цели, вдохновлять, материально поддерживать. А освобожденный специалист — а человек на этой должности обязан быть специалистом — должен работать с тем, чтобы непременно развивалась молодежная группа, молодежная инициатива при храме.
Аналогично в каждом большом приходе, особенно в городском, должен быть катехизатор-миссионер. Приведу вам пример. Вы знаете, что сектанты ходят по улицам, хватают людей за руку, предлагая им свои учения. Мы так не поступаем и не будем ходить по многоквартирным домам с тетрадками, отмечая в дневничке, кто за, а кто против нас. Но ведь сам по себе храм привлекает людей. Нам никуда ходить не надо — к нам в храм просто приходят. Например, приходит человек в этот кафедральный собор — надеюсь, он у нас открыт в течение дня. Что происходит с этим человеком? Чаще всего ничего. В лучшем случае, когда он подойдет и спросит, кому свечку поставить, ему вежливо, или не очень вежливо, а иногда совсем невежливо ответят. А почему такого человека не должен встречать специально подготовленный сотрудник, который вежливо поговорил бы, поинтересовался, почему человек пришел в храм. Поскольку время внебогослужебное, предложил бы провести экскурсию по храму, рассказал бы о святынях, помог свечечку купить. А потом обменяться телефонами и как-нибудь позвонить: «А как Вы поживаете? А то уже давно Вас в нашем храме не было».
Через Храм Христа Спасителя в Москве ежедневно проходит, по моим подсчетам, более тысячи человек. Я спросил наших московских клириков, сколько из этих людей стали прихожанами, и мне никто не смог ответить на этот вопрос, потому что никто с ними не работает, — разве что в свечном ящике, где с них деньги получают. Но ведь это же люди, которые пришли в храм! Им же интересно! А батюшка у нас занят, хотя на некоторых приходах мог бы и сам подежурить, особенно если служит только в субботу и воскресенье.
Я понимаю, что не в каждый храм человек придет на экскурсию. У нас есть храмы бедные и архитектурно невыразительные, но ведь и на Калининградской земле есть храмы, куда люди придут с удовольствием. Поэтому Архиерейский Собор и вынес постановление, что на приходах, там, где это возможно, следует вводить должность приходского катехизатора-миссионера, чтобы такой человек «брал под контроль» тех, кто приходит, — в хорошем смысле слова, имеется в виду установление контакта с заходящими в храм.
Конечно, при наших приходах должны быть педагоги. К счастью, в большинстве храмов нашей епархии они существуют, есть педагоги, которые ведут занятия в воскресных школах — эта должность также очень важна и должна оплачиваться.
И, наконец, в некоторых приходах должны быть социальные работники. А что означает социальная работа в Церкви? Конечно, это помощь нуждающимся. Многие люди у нас несут шефство в больницах, домах престарелых — все это очень хорошо и правильно. Но ведь и в самих наших приходах есть нуждающиеся. А знает ли настоятель, сколько из его прихожан живет ниже прожиточного минимума? Знает ли, сколько у него в приходе нищих? Знает ли, сколько у него в приходе совершенно одиноких пожилых людей, которым деваться некуда, которые умирают от одиночества? Конечно, не знает.
Так вот: может быть, нам в первую очередь нужно научиться творить дела милосердия внутри своей общины? Для этого тоже должен быть человек, который вел бы учет людей неимущих, организовывал бы какую-то систему помощи, может быть, праздничные денежные сборы в пользу неимущих, навещал бы одиноких, особенно если они заболели. Почему светская социальная система обеспечивает посещение неимущих, больных, одиноких? Не всегда успешно, как мы знаем, но такие патронажные службы существуют — а на приходах ничего нет. И вот мы о милосердии проповеди произносим, а реального опыта милосердия у тех, кто приходит в наши храмы, нет.
Поэтому молодежный работник, социальный работник, педагог (он же может быть и катехизатором-миссионером) — эти должности должны быть в штатных расписаниях наших приходов, особенно в городах и крупных поселках.
Когда в феврале 2010 года Архиерейское совещание приняло это решение, я провел в Москве заседание Епархиального совета и сказал: «Братья, нам нужно примерно 300 сотрудников каждого профиля — 300 молодежных, 300 социальных, 300 миссионеров. Как нам поступить, чтобы подготовка — а людей надо профессионально подготовить — не затянулась на годы?» Для ускоренной подготовки такого рода специалистов мы организовали в Москве две площадки: это молодежный Патриарший центр в Даниловом монастыре и это программа «Вера и дело», осуществляемая совместно с московским правительством. За год через двухмесячные курсы у нас прошло 270 молодых людей, которые изъявили желание быть молодежными руководителями на приходах, и 220 социальных работников (с катехизаторами еще не начинали, и с педагогами особая статья). За один год с Божией помощью мы укомплектовали этими людьми большинство приходов Москвы, где такая работа ведется. Не могу сказать, что там все отлично, и на московском собрании я обращаюсь с такими же словами к духовенству, потому что кое-где настоятели денег не дают, кое-где пытаются «выехать» на отце диаконе. Диаконов нужно непременно привлекать к такой работе, потому что диакон и есть служитель; иногда и собрата — второго священника — запрячь в работу больше чем надо; это и необходимо, и возможно, где священник свободен целую неделю. Но там, где несвободен, ничего доброго от такого подхода не происходит. Поэтому есть издержки, но, я думаю, на 60-70% опыт в Москве удался. Кроме того мы открыли специальный факультет в нашем Православном Свято-Тихоновском университете — четырехгодичное обучение, которое предполагает подготовку молодежных церковных руководителей, социальных церковных работников и миссионеров-катехизаторов.
Поэтому я попросил бы, владыка, очень внимательно посмотреть на то, что у нас здесь происходит. Вы мне докладывали и сообщали, что кое-где в приходах это уже появляется. Но мы с Вами должны переводить все это на основу, которую определил для всей Церкви Архиерейский Собор. В некоторых епархиях это сложно, а вот в Калининградской епархии, учитывая уровень жизни людей, транспортную инфраструктуру, подготовку духовенства, все это несложно.
Идет загрузка ...
