Поэтому первая и главная задача, которая перед нами стоит, — подготовить специалистов для такого рода работы. Пожалуйста, направляйте на обучение в Москву; если пожелаете, создайте сами такие курсы. У нас с вами достаточный потенциал, и хотя семинарии здесь нет, но ведь двухмесячные курсы можем организовать. Мы же готовим педагогов на базе института усовершенствования учителей — может быть, сможем организовать нечто подобное в контакте с какими-то социальными учреждениями, высшими учебными заведениями, которые готовят социальных работников. Кстати, одной из таких площадок в Москве является площадка в Российском государственном социальном университете. У нас есть соглашение с этим университетом, и при его поддержке ускоренно подготавливаются социальные церковные работники. А те, кто хочет получить высшее образование, поступают в университет и получают государственный диплом, дающий им право занимать должность социального приходского работника.
Почему теперь нужны специалисты? А потому, что мы с вами специалистами не являемся. У нас может быть только какое-то общее понимание, что должно быть в приходе. А социальный специалист или молодежный руководитель обладает технологией работы, знает, как и что нужно делать. И наша задача будет заключаться в том, чтобы финансово и морально поддерживать таких специалистов и давать им возможность менять природу наших приходов, которые должны становиться общинами верующих людей с большим присутствием детей и молодежи.
В некоторых приходах трудно иметь таких сотрудников, но уж при каждом благочинии специалисты этих профилей должны быть в обязательном порядке. Тогда ответственность будет воспринята в первую очередь сотрудниками, входящими в штатное расписание благочиний. Благочинные дают задания, в том числе по работе с приходами, где нет финансов на содержание профильных специалистов. Представитель благочиния приезжает и работает вместе с настоятелем — предлагает какие-то программы, может быть, присылает помощника. В результате благочиния должны стать центрами по организации молодежной, социальной, образовательной и миссионерской работы в Церкви.
Поэтому, братья, на нас с вами, особенно здесь, на западном порубежье России, особая ответственность. Вот об этом я хотел сказать.
Ну и, наконец, о самых последних решениях Священного Синода — вы, наверное, о них наслышаны. Сейчас идет процесс создания новых епархий в Русской Церкви, и нужно ясно понимать, почему мы идем по такому пути. Мне приходится много путешествовать по стране, и вот, знакомясь с церковной жизнью на местах, особенно в Сибири, на Дальнем Востоке, в некоторых других регионах, я обнаружил нечто, что меня очень расстроило. Представьте себе: для того чтобы перелететь от Магадана до Иркутска на современном реактивном самолете, нужно четыре часа. Это ровно столько, сколько от Москвы до Лондона. Чтобы пересечь Красноярский край с юга на север, нужно лететь три часа с небольшим — это как от Москвы до Парижа. Чтобы пересечь Оренбургскую область с запада на восток, нужно ровно столько времени, сколько лететь от Москвы до Бреста. И вот на этих огромных территориях — один правящий архиерей и часто очень небольшое количество приходов. Это и понятно — а как архиерей может стимулировать открытие приходов на таких огромных расстояниях? Поэтому и было принято решение учредить в границах епархий, где есть такая потребность, — а потребность мы определили исходя из просьб самих епархиальных архиереев, — новые епархии. За последние два с небольшим года мы открыли 35 новых епархий в Русской Православной Церкви — 25 на территории Российской Федерации и 10 за рубежом — в государствах Средней Азии, Казахстане и Эстонии.
Целый ряд проектов в епархиях можно осуществлять только совместно, например, содержать семинарию, издавать журнал, вести телевизионную программу, взаимодействовать с учебными заведениями. Для того чтобы в рамках одного субъекта Федерации архиереи могли работать как одна команда, чтобы самостоятельные епархии, находящиеся в границах одного субъекта Федерации, имели возможность координировать свои действия, для того чтобы кто-то из архиереев нес особую ответственность за взаимодействие с губернатором и с центральной властью, на последнем заседании Синода было принято положение о создании митрополий.
Если на территории субъекта Федерации больше одной епархии — две, три, четыре, то эти епархии объединяются в митрополии, по образцу, который существовал в древней Церкви и к которому хотели вернуться на Соборе 1917-1918 гг., но не смогли. Позже к этой модели хотел вернуться Блаженнейший митрополит Сергий, Патриарший Местоблюститель, и, как я уже говорил, в момент передышки с 1928-го по 1934 год было рукоположено архиереев в два раза больше, чем было в Российской империи. Следующим шагом должно было стать создание митрополий, но с 1934 года вновь начался террор, и было уже не до создания митрополий.
Но сегодня мы остро нуждаемся в том, чтобы действительно дать новое дыхание этим огромным регионам, где количество приходов катастрофически отстает от потребностей людей. А там, где нет приходов, сразу появляются сектантские группы. Вот Красноярский край, самый большой по площади субъект Российской Федерации, величиной почти со всю Западную Европу. На территории этого края было всего 120 приходов — и 670 протестантских общин! А ведь это сокровищница России, там колоссальные ресурсы! И мы стали обращать внимание на то, что сектанты уже входят во власть, избираются в местные поселковые советы, становятся главами администраций. Так очень просто и потерять православную Россию…
Вот поэтому мы и создаем сейчас новые епархии — и не только в Сибири. Огромная Ростовская епархия сейчас разделена на три епархии — создана Ростовская митрополия. В Екатеринбургской епархии было 600 приходов. Я спрашивал владыку Викентия: «Сколько Вам нужно времени для того, чтобы хоть раз послужить в одном приходе?» Он отвечал: «Если служить каждый день, то два с половиной года. А если так, как мы, архиереи, служим, то и за всю жизнь я не смогу объехать все эти 600 приходов». Но ведь на этих приходах реальная жизнь, реальные проблемы, а там даже викария не было! Вот и создали теперь три большие епархии по сто с лишним приходов в каждой. И мы очень надеемся, что это будет стимулировать открытие новых приходов, развитие церковной жизни, переход на ту систему приходского служения, о которой я сегодня вам говорил.
Вчера мы рукоположили нового архиерея для Магадана — архимандрита Иоанна (Павлихина), который был наместником Ипатьевского монастыря в Костромской области. Завтра мы будем рукополагать архимандрита Вениамина, который будет правящим архиереем Ардатовской епархии в Мордовии. Практически каждое воскресенье, каждый праздник мы будем теперь рукополагать по новому епископу, и если все избранные нами архиереи будут рукоположены, то епископат Русской Православной Церкви увеличится на 48 архиереев. А это большая сила, потому что там, где архиерей, там управление, там работа, там жизнь.
Мы считаем (а «мы» — это и наш Синод, и, я уверен, Архиерейский Собор), что таким образом можно придать новое дыхание в жизни нашей Церкви. Иногда нам, особенно правящим архиереям, кажется, что все уже решено — построены кафедральный собор, епархиальное управление, гимназии, школы, действуют монастыри. Ну что еще надо? Живи и наслаждайся. А то, что происходит в провинции, в деревнях, в небольших районных центрах, архиереи часто не знают. Поэтому мы и стремимся к тому, чтобы активизировать работу архиереев, приблизив их к реальной жизни Церкви — к деятельности приходов, к пониманию жизни священников, к тому, чтобы они знали священнослужителей не только в лицо, но и по имени, знали о том, в чем священник нуждается, какие у него проблемы, в чем должна заключаться помощь со стороны архиерея. Вот тогда, я думаю, у нас будет больше солидарности в тех трудах, которые мы совершаем. На этом я и закончу.
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси
Идет загрузка ...
